День, когда я научился жить  - Лоран Гунель

– Ну, как они выбирали подарок?

– Понятия не имею… но думаю, что как-то угадывали, какую игрушку мне хочется.

Марджи с понимающим видом покачала головой.

– Ага… какую игрушку хочется… А на день рождения?

– Конечно подарок.

– А на Рождество?

– Тоже. Подарки.

Марджи наклонилась вперед и налила еще чаю.

– Понимаешь, ведь твои родители действительно хотели доставить тебе удовольствие. И они, несомненно, желали тебе счастья.

– Уверен.

– Но им было невдомек, что тем самым они приучали тебя к мысли, что счастливыми становятся, только когда получают от кого-то то, что хотелось.

– Понимаю…

– Но на самом деле это полнейшая ошибка. Чем чаще ты ищешь удовлетворения вовне, тем острее чувствуешь его нехватку. И чем больше идешь на поводу у своих желаний, тем меньше удовлетворения получаешь.

Джонатан медленно кивнул.

– Это вошло в нашу культуру, глубоко в нас засело. Нас к этому приучили. А потом происходит то, что ты описал минуты две назад: в жизни тобой движет удовлетворение желаний. Улавливаешь? Соображаешь, до какой степени ты к этому приучен? А потом мы гробим себя на работе, не понимая, что нам вовсе не нужно то, за чем мы бежим…

Джонатан задумчиво глядел вдаль. По глади океана медленно скользил парусник.

– Согласен, все это прекрасно, но мне-то что делать, чтобы побороть свои желания? Если они сидят во мне, я ничего не могу поделать…

– Прежде всего не надо с ними бороться.

– Что-то я совсем перестал тебя понимать.

– Если ты борешься со своими желаниями, это означает, что одна часть тебя чего-то хочет, а другая часть с этим борется.

– Так и есть.

– И получается что-то вроде внутренней войны с самим собой.

– Называй как хочешь.

– Но обычно мало кто рискует! Именно поэтому в большинстве случаев те, кто придерживается диеты, терпят поражение. Понимаешь, когда ведешь сражение с самим собой, несомненно одно: кто-то из вас должен проиграть!

Джонатан вопросительно на нее взглянул:

– В чем же тогда выход?

Марджи покачала головой:

– На самом деле я не думаю, чтобы из человека можно было что-нибудь изъять, будь то его желания или еще что-нибудь. Если у тебя регулярно возникает непреодолимое желание получить подарок или погрызть чипсов, черта с два ты с ним справишься. Попробуй – желаю удачи.

– Я не про то.

– Мы ничего не можем из себя удалить или прогнать. Мы можем только добавить.

– Добавить?

– Ну да, добавить в свой мир что-то такое, что будет сильнее наших желаний, сможет их пересилить, насытить нас и до такой степени осветить нашу жизнь, что мы о них просто позабудем. Именно позабудем. Они испарятся, исчезнут сами собой.

– И что же это такое, что их пересилит?

– Думаю, то, что позволит нам понять, кто мы на самом деле и для чего созданы. То, что принесет нам удовлетворение и ту радость, что прячется в самой глубине нашего существа.

Джонатан несколько мгновений молча на нее смотрел.

– И… как мне это найти?

Марджи наклонилась к нему и шепнула доверительно:

– Поищи внутри себя.

Джонатан не сводил с нее глаз, и этот шепот раздавался глубоко в его сознании.

Он глубоко вздохнул. Время, казалось, застыло, и деревья в притихшем саду затаили дыхание…

– А для этого, – сказала она, – надо согласовать пространство и время только для себя. Позволить всему проясниться… Научиться расшифровывать послания собственного сердца, собственного тела…

Слова Марджи словно плыли в мягком вечернем воздухе под мерцающими звездами. Она улыбалась, и ее лучистые глаза озаряли каждую морщинку прекрасного лица, вылепленного богатой, насыщенной событиями жизнью.

– Я не уверен, что получал послания, о которых ты говоришь, и у меня не возникает впечатления, что мне когда-нибудь приходилось их отгонять…

– В наше время это происходит со всеми, в большей или меньшей степени.

Джонатана ее слова не особенно убедили.

– А тебе случается уставать? – спросила Марджи.

– Как и всем.

– Когда мы устаем, наше тело требует отдыха, а мозг – сна. А мы что им предлагаем? Кофе!

Джонатан медленно кивнул, вспомнив, чем он только не пичкал себя, чтобы поддержать в рабочем состоянии.

– А хандра на тебя время от времени не накатывает? – спросила Марджи.

Джонатан вздохнул:

– Случается, что накатывает, конечно.

– И что ты в таком случае делаешь?

– Что делаю? Ну… не знаю… А зачем что-то делать?

– Вспомни, когда это в последний раз с тобой случалось.

– В последний раз… О’кей, это было…

– Это меня не касается. Скажи только, что ты предпринял, когда это почувствовал?

– Очень просто: съел четыре кусочка шоколада… Нет, восемь…

– И сразу стало легче?

– Не совсем, но на тот момент я получил удовольствие. Это уже кое-что.

– А потом что ты сделал?

– Кажется, включил телевизор.

– Вот видишь: снова та же схема. Мы ищем в окружающей жизни разрешения наших внутренних проблем: шоколадка, то есть удовольствие, пришедшее извне, и телевизор, то есть поток информации и эмоций, которые тоже родились не в нас самих.

– Это тяжелый случай, доктор?

Марджи усмехнулась:

– Как говорил Пауль Вацлавик^[10], который, кстати, жил тут неподалеку, «это скверно, но не смертельно!»

– Ты меня успокоила…

– Наверное, это лучше, чем глотать таблетки, хотя схема снова та же! Однако, когда ты заболеваешь, твой первый рефлекс…

Джонатан отозвался тоном человека, который признал себя побежденным:

– Принять лекарство.

Марджи рассмеялась и подлила ему чаю.

– Поверь мне, решение большинства наших проблем лежит внутри нас.

– Вижу…

– И это величайшая из иллюзий нашего времени. Мы все меньше и меньше прислушиваемся к себе. Впрочем, мы и сами порой не знаем, как хотим обустроить собственную жизнь. К тому же мы все время стремимся соответствовать каким-то нормам, которые нам чужды, которые нам навязывает общество, и тем самым губим себя.